Команда
Контакти
Про нас

    Головна сторінка


Петро I великий політичний діяч і Государ Землі Руської





Скачати 46.93 Kb.
Дата конвертації11.12.2018
Розмір46.93 Kb.
Типдоповідь

Петро I Олексійович Великий - перший Імператор всеросійський, народився 30 травня 1672 роки від другого шлюбу царя Олексія Михайловича з Наталею Кирилівною Наришкіної, вихованкою боярина А.С. Матвєєва. Всупереч легендарним розповідями Крекшина, навчання малолітнього Петра йшло досить повільно. Переказ змушує трирічної дитини рапортувати батькові в чині полковника; в дійсності, двох з половиною років він ще не було забрано від грудей. Ми не знаємо, коли почалося навчання його грамоті Н.М. Зотов, але відомо, що в 1683 р Петро ще не закінчив вчитися азбуки. До кінця життя він продовжував ігнорувати граматику і орфографію. У дитинстві він знайомиться з "екзерціціі солдатського ладу" і переймає мистецтво бити в барабан: цим і обмежуються його військові пізнання до військових вправ в селі Воробьеве (1683). Восени цього року Петро ще грає в дерев'яних коней. Все це не виходило з шаблону тодішніх звичайних "потіхи" царської сім'ї. Відхилення починаються лише тоді, коли політичні обставини викидають Петра з колії. Зі смертю царя Федора Олексійовича, глуха боротьба Милославськ і Наришкіних переходить у відкрите зіткнення. 27 квітня натовп, що зібрався перед червоним ганком Кремлівського палацу, викрикнула царем Петра, обійшовши його старшого брата Івана, 15 травня, на тому ж ганку, Петро стояв перед іншою натовпом, що скинула Матвєєва і Долгорукого на стрілецькі списи. Легенда зображує Петра спокійним в цей день бунту; найімовірніше, що враження було сильне і що звідси беруть початок і відома нервовість Петра і його ненависть до стрільцям. Через тиждень після початку бунту (23 травня) переможці зажадали від уряду, щоб царями було призначено обидва брати; ще тижнем по тому (29-го), на нову вимогу стрільців, за молодістю царів правління вручено було царівни Софії. Партія Петра відсторонена була від будь-якої участі в державних справах; Пані Наталя в усі час регентства Софії приїжджала в Москву лише на кілька зимових місяців, проводячи решту часу в підмосковному селі Преображенському. Близько молодого двору групувалася значна частина знатних прізвищ, які не розв'язувалися зв'язати свою долю з тимчасовим урядом Софії. Наданий самому собі, Петро відучився переносити будь-які утруднення, відмовляти собі у виконанні якого б то не було бажання. Цариця Наталя, жінка "розуму малого", за висловом її родича князя Куракіна, дбала, мабуть, виключно про фізичну сторону виховання свого сина. З самого початку ми бачимо Петра оточеним "молодими людьми перших будинків"; перші, врешті-решт, взяли верх, а "знатні персони" були віддалені. Досить імовірно, що прості і знатні приятелі дитячих ігор Петра однаково заслуговували прізвисько "бешкетників", дану їм Софією. У 1683 - 1685 роках з приятелів і добровольців організовуються два полки, поселені в селах Преображенському і сусідньому Семенівському. Мало-помалу в Петра розвивається інтерес до технічної сторони військової справи, що змусив його шукати нових вчителів і нових знань. "Для математики, фортифікації, токарного майстерності і вогнів артіфіціальних" є за Петра учитель - іноземець, Франц Тиммерман. Збережені (від 1688 г.?) Навчальні зошити Петра свідчать про наполегливі його зусиллях засвоїти прикладну сторону арифметичної, астрономічної і артилерійської премудрості; ті ж зошити показують, що підстави всієї цієї премудрості так і залишилися для Петра таємницею. Зате токарне мистецтво і піротехніка завжди були улюбленими заняттями Петра. Єдиним великим, і невдалим, втручанням матері в особисте життя юнака було одруження його на Е.Ф. Лопухиной, 27 січня 1689 р раніше досягнення Петром 17 років. Це була, втім, швидше політична, ніж педагогічна міра. Софія одружила царя Іоанна теж негайно після досягнення 17-ти років, але у нього народжувалися тільки дочки. Сам вибір нареченої для Петра був продуктом партійної боротьби: знатні прихильники його матері пропонували наречену княжого роду, але перемогли Наришкін, з Тих. Стрешнєва на чолі, і обрана була дочка дрібнопомісного дворянина. Слідом за нею потягнулися до двору численні родичі ( "більше 30 персон", говорить Куракін). Така маса нових шукачів місць, що не знали, до того ж, "звернення дворового", викликала проти Лопухіних загальне роздратування при дворі; цариця Наталя скоро "невістку свою зненавиділа і бажала більше бачити з чоловіком її в незгоді, ніж в любові" (Куракін). Цим, так само як і відмінністю характерів, пояснюється, що "неабияка любов" Петра до дружини "тривала хіба тільки рік", - а потім Петро став віддавати перевагу сімейному житті - похідну, в полковий хаті Преображенського полку. Нове заняття - суднобудування - відволікло його ще далі; з Яузи він переселився зі своїми кораблями на Переяславське озеро і весело проводив там час навіть взимку. Участь Петра в державних справах обмежувалося, під час регентства Софії, присутністю при урочистих церемоніях. У міру того як Петро підростав і розширював свої військові забави, Софія починала все більше турбуватися за свою владу і стала вживати заходів для її збереження. У ніч на 8 серпня 1689 Петро був розбуджений в Преображенському стрільцями, котрі принесли звістку про дійсної чи уявної небезпеки з боку Кремля. Петро втік до Троїце; його прихильники розпорядилися скликати дворянське ополчення, зажадали до себе начальників і депутатів від московських військ і вчинили коротку розправу з головними прихильниками Софії (див. кн. В.В. Голіцин, Сильвестр, Шакловітий). Софія була поселена в монастирі, Іоанн правил лише номінально; фактично влада перейшла до партії Петра. На перших порах, однак, "царська величність залишив своє правління матері своєї, а сам перепроваджував час своє в забавах екзерціціі військових". Правління цариці Наталії уявлялося сучасникам епохою реакції проти реформаційних прагнень Софії. Петро скористався зміною свого становища лише для того, щоб розширити до грандіозних розмірів свої розваги. Так, маневри нових полків скінчилися в 1694 р Кожуховського походами (див.), В яких "цар Федір Плешбурской" (Ромодановський) розбив "царя Івана Семенівського" (Бутурліна), залишивши на полі потішної битви 24 справжніх убитих і 59 поранених. Розширення морських забав спонукало Петра двічі здійснити подорож на Біле море, причому він піддавався серйозній небезпеці під час поїздки на Соловецькі острови. За ці роки центром розгульне життя Петра стає будинок нового його улюбленця, Лефорта, в Німецькій слободі. "Тут почалося дебошство, пияцтво так велике, що неможливо описати, що по три дні, зачинившись в тому будинку, бували п'яні і що багатьом траплялося тому й помирати" (Куракін). У будинку Лефорта Петро "почав з будинками Іноземскім обходитися і амур почав перший бути до однієї дочки купецької" (див. Монс Анна). "З практики", на балах Лефорта, Петро "навчився танцювати по-польськи"; син данського комісара Бутенанта вчив його фехтування і верхової їзди, голландець Виниус - практиці голландської мови; під час поїздки в Архангельськ Петро переодягнувся в матроський голландський костюм. Паралельно з цим засвоєнням європейської зовнішності йшло швидке руйнування старого придворного етикету; виходили з ужитку урочисті виходи в соборну церкву, публічні аудієнції та інші "дворові церемонії". "Лайки знатних персон" від царських улюбленців і придворних блазнів, так само як і установа "всешутейшего і всепьянейшего собору", беруть свій початок в тій же епосі. У 1694 р померла мати Петра. Хоча тепер Петро "сам примушуючи був вступити в управління, проте ж праці того не хотів понести і залишив все своєї держави правління - міністрам своїм" (Куракін). Йому було важко відмовитися від тієї свободи, до якої його привчили роки мимовільного видалення від справ; і згодом він не любив пов'язувати себе офіційними обов'язками, доручаючи їх іншим особам (наприклад, князю-кесарю Ромодановського, перед яким Петро грає роль вірнопідданого), а сам залишаючись на другому плані. Урядова машина в перші роки свого правління Петра продовжує йти своїм ходом; Петро втручається в цей хід лише тоді і остільки, коли і оскільки це виявляється необхідним для його військово-морських забав. Дуже скоро, проте ж, "дитячий играние" в солдати і кораблі призводить Петра до серйозних ускладнень, для усунення яких виявляється необхідним істотно потривожити старий державний порядок. "Жартували під Кожуховим, а тепер під Азов грати їдемо" - так повідомляє Петро Ф.М. Апраксину на початку 1695 року про Азовському поході (див. Азов, Азовська флотилія). Уже в попередньому році, познайомившись з незручностями Білого моря, Петро почав думати про перенесення своїх морських занять на яке-небудь інше море. Він коливався між Балтійським і Каспійським; хід російської дипломатії спонукав його перевагу війні з Туреччиною і Кримом, і таємною метою походу призначений був Азов - перший крок до виходу в Чорне море. Жартівливий тон скоро зникає; листи Петра стають лаконічніше, в міру того як виявляється непідготовленість війська і генералів до серйозних дій. Невдача першого походу змушує Петра зробити нові зусилля. Флотилія, побудована на Воронежі, виявляється, однак, малопридатною для військових дій; виписані Петром іноземні інженери спізнюються; Азов здається в 1696 р "на договір, а не військовим промислом". Петро шумно святкує перемогу, але добре відчуває незначність успіху і недостатність сил для продовження боротьби. Він пропонує боярам схопити "фортуни за Влас" і знайти кошти для будівництва флоту, щоб продовжувати війну з "невірними" на море. Бояри поклали будівництво кораблів на "кумпанства" світських і духовних землевласників, що мали не менше 10 дворів; решта населення повинно було допомагати грошима. Побудовані "кумпанства" кораблі виявилися пізніше бездарними, і весь цей перший флот, коштував населенню близько 900 тисяч тодішніх рублів, не міг бути використаний ні для яких практичних цілей. Одночасно з пристроєм "Кумпанства" і зважаючи на ту ж мети, тобто війни з Туреччиною, вирішено було спорядити посольство за кордон для закріплення союзу проти "невірних". "Бомбардир" на початку азовського походу і "капітан" в кінці, Петро тепер примикає до посольства в якості "волонтера Петра Михайлова" з метою найближчого вивчення кораблебудування. 9 березня 1697 посольство вирушило з Москви з наміром відвідати Відень, королів англійського та датського, тата, голландські штати, курфюрста Бранденбурзького і Венецію. Перші закордонні враження Петра були, за його висловом, "мало приємні": ризький комендант Дальберга занадто буквально зрозумів інкогніто царя і не дозволив йому оглянути зміцнення: пізніше Петро зробив з цього інциденту casus belli. Пишна зустріч в Митаве і дружній прийом курфюрста Бранденбурзького в Кенігсберзі поправили справу. З Кольберга Петро поїхав вперед, морем, на Любек і Гамбург, прагнучи швидше досягти своєї мети - другорядною голландської верфі в Саардаме, рекомендованої йому одним з московських знайомих. Тут Петро пробув 8 днів, дивуючи населення маленького містечка своєю екстравагантною поведінкою. Посольство прибуло в Амстердам в середині серпня і залишилося там до середини травня 1698 р хоча переговори були кінчені вже в листопаді 1697 р січні 1698. Петро поїхав до Англії для розширення своїх морських знань і залишався там три з половиною місяці, працюючи переважно на верфі в Дептфорде. Головна мета посольства не була досягнута, тому що штати рішуче відмовилися допомагати Росії у війні з Туреччиною; зате Петро вжив час перебування в Голландії і в Англії для придбання нових знань, а посольство займалося закупівлею зброї і всіляких корабельних припасів, наймом моряків, ремісників і т. п. На європейських спостерігачів Петро справив враження допитливого дикуна, зацікавленого переважно ремеслами, прикладними знаннями і всілякими дивина і недостатньо розвиненого, щоб цікавитися істотними рисами європейської політичного і культурного життя. Його зображують людиною вкрай запальним і нервовим, швидко змінює настрій і плани і не вміє володіти собою у хвилини гніву, особливо під впливом вина. Петро відчув тут нову дипломатичну невдачу, так як Європа готувалася до війни за іспанську спадщину і клопотала про примирення Австрії з Туреччиною, а не про війну між ними. Стиснутий в своїх звичках строгим етикетом віденського двору, не знаходячи і нових приманок для допитливості, Петро поспішав залишити Відень для Венеції, де сподівався вивчити будову галер. Звістка про Стрілецькому бунті викликало його в Росію; по дорозі він встиг лише побачити з польським королем Августом (в містечку Раві), і тут, серед триденного безперервного веселощів, майнула перша ідея замінити невдалий план союзу проти турків іншим планом, предметом якого, замість вислизнуло з рук Чорного моря, було б Балтійське. Перш за все треба було покінчити зі стрільцями і зі старим порядком взагалі. Прямо з дороги, не побачившись з сім'єю, Петро проїхав до Анни Монс, потім на свій Преображенський двір. На наступний ранок, 26 серпня 1698 р він власноруч почав стригти бороди у перших сановників держави. Стрільці були вже розбиті Шеїн під Воскресенським монастирем, і призвідники бунту покарані. Петро відновив слідство про бунт, намагаючись відшукати сліди впливу на стрільців царівни Софії. Знайшовши докази швидше взаємних симпатій, ніж визначених планів і дій, Петро проте змусив постригтися Софію та її сестру Марту. Цим же моментом Петро скористався, щоб насильно постригти свою дружину, не звинувачувати ні в якій причетності до бунту. Брат царя, Іван, помер ще в 1696 р .; ніякі зв'язку зі старим не стримують більше Петра, і він віддається зі своїми новими улюбленцями, серед яких висувається на перше місце Меншиков, якийсь безперервної вакханалії, картину якої малює Корб. Бенкети та пиятики змінюються стратами, в яких цар сам грає іноді роль ката; з кінця вересня по кінець жовтня 1689 року було страчено понад тисячі стрільців. У лютому 1699 р знову стратили стрільців сотнями. Московське стрілецьке військо припинило своє існування. Указ 20 грудня 1699 року про новому літочисленні формально провів межу між старим і новим часом. 11 листопада 1699 р укладений між Петром і Августом таємний договір, яким Петро зобов'язувався вступити в Інграм і Карелію негайно після укладання миру з Туреччиною, що не пізніше квітня 1700 р .; Ліфляндію і Естляндію, згідно з планом Піткуля, Август надавав собі. Світ з Туреччиною вдалося укласти лише в серпні. Цим проміжком часу Петро скористався для створення нової армії, так як "по распущении стрільців ніякої піхоти це держава не мала". 17 листопада 1699 р оголошений набір нових 27 полків, розділених на 3 дивізії, на чолі яких стали командири полків Преображенського, Лефортовський і Бутирській. Перші дві дивізії (Головіна і Вейде) були цілком сформовані до середині червня 1700 р .; разом з деякими іншими військами, всього до 40 тисяч, вони було кинуто в шведські межі на інший день після оприлюднення світу з Туреччиною (19 серпня). До незадоволення союзників, Петро направив свої війська до Нарви, взявши яку він міг загрожувати Ліфляндії і Естляндії. Тільки до кінця вересня війська зібралися у Нарви; тільки в кінці жовтня був відкритий вогонь по місту (див. Нарва, XX, 652). Карл XII встиг за цей час покінчити з Данією і несподівано для Петра висадився в Естляндії. Вночі з 17 на 18 листопада російські дізналися, що Карл XII наближається до Нарви. Петро поїхав з табору, залишивши командування принцу де Круа, незнайомому з солдатами і невідомому їм - і восьмитисячної армія Карла XII, втомлена і голодна, розбила без жодних зусиль сорокатисячне військо Петра. Надії, порушені в Петра подорожжю по Європі, змінюються розчаруванням. Карл XII не вважає за потрібне переслідувати далі такого слабкого противника і звертається проти Польщі. Сам Петро характеризує своє враження словами: "тоді неволя лінощі відігнала і до працьовитості і мистецтва вдень і вночі примусила". Дійсно, з цього моменту Петро перетворюється. Потреба діяльності залишається колишня, але вона знаходить собі інше, краще додаток; всі помисли Петра спрямовані тепер на те, щоб здолати суперника і зміцнитися на Балтійському морі. За вісім років він набирає близько 200 000 солдатів і, незважаючи на втрати від війни і від військових порядків, доводить чисельність армії з 40 до 100 тисяч. Вартість цієї армії обходиться йому в 1709 р майже вдвічі дорожче, ніж в 1701 р .: 1 810 000 рублей замість 982 000. За перші 6 років війни сплачено було, понад те, субсидій королю польському близько півтора мільйона. Якщо додати сюди витрати на флот, на артилерію, на утримання, то загальний витрата, викликаний війною, виявиться 2,3 мільйона в 1701, 2,7 мільйона в 1706 р і 3,2 мільйона в 1710 р Уже перша з цих цифр була занадто велика в порівнянні з тими засобами, які до Петра доставлялися державі населенням (близько 1 1/2 мільйона). Надо было искать дополнительные источники дохода. На первое время Петр мало заботится об этом и просто берет для своих целей из старых государственных учреждений - не только их свободные остатки, но даже и те их суммы, которые расходовались прежде на другое назначение; этим расстраивается правильный ход государственной машины. И все-таки крупные статьи новых расходов не могли покрываться старыми средствами, и Петр для каждой из них принужден был создать особый государственный налог. Армия содержалась из главных доходов государства - таможенных и кабацких пошлин, сбор которых передан был в новое центральное учреждение, ратушу. Для содержания новой кавалерии, набранной в 1701 г., понадобилось назначить новый налог ("драгунские деньги"); точно так же - и на поддержание флота ("корабельные"). Потом сюда присоединяется налог на содержание рабочих для постройки Петербурга, "рекрутные", "подворные"; а когда все эти налоги становятся уже привычными и сливаются в общую сумму постоянных ("окладных"), к ним присоединяются новые экстренные сборы ("запросные", "неокладные"). И этих прямых налогов, однако, скоро оказалось недостаточно, тем более что сбирались они довольно медленно и значительная часть оставалась в недоимке. Рядом с ними придумывались поэтому другие источники дохода. Самая ранняя выдумка этого рода - введенная по совету Курбатова гербовая бумага - не дала ожидавшихся от нее барышей. Тем большее значение имела порча монеты. Перечеканка серебряной монеты в монету низшего достоинства, по прежней номинальной цене, дала по 946 тысяч в первые 3 года (1701 - 1703), по 313 тысяч - в следующие три; отсюда были выплачены иностранные субсидии. Однако скоро весь металл был переделан в новую монету, а стоимость ее в обращении упала наполовину; таким образом, польза от порчи монеты была временная и сопровождалась огромным вредом, роняя стоимость всех вообще поступлений казны (вместе с упадком стоимости монеты). Новой мерой для повышения казенных доходов была переоброчка, в 1704 г., старых оброчных статей и отдача на оброк новых; все владельческие рыбные ловли, домашние бани, мельницы, постоялые дворы обложены были оброком, и общая цифра казенных поступлений по этой статье поднялась к 1708 г. с 300 до 670 тысяч ежегодно. Далее, казна взяла в свои руки продажу соли, принесшую ей до 300 тысяч ежегодного дохода, табака (это предприятие оказалось неудачным), ряда других сырых продуктов, дававших до 100 тысяч ежегодно. Все эти частые мероприятия удовлетворяли главной задаче - пережить как-нибудь трудное время. Систематической реформе государственных учреждений Петр не мог в эти годы уделить ни минуты внимания, так как приготовление средств борьбы занимало все его время и требовало его присутствия во всех концах государства. В старую столицу Петр стал приезжать только на святки; здесь возобновлялась обычная разгульная жизнь, но вместе с тем обсуждались и решались наиболее неотложные государственные дела. Полтавская победа (о ходе войны см. Северная война) дала Петру впервые после нарвского поражения возможность вздохнуть свободно. Необходимость разобраться в массе отдельных распоряжений первых годов войны становилась все настоятельнее; и платежные средства населения, и ресурсы казны сильно оскудели, а впереди предвиделось дальнейшее увеличение военных расходов. Из этого положения Петр нашел привычный уже для него исход: если средств не хватало на все, они должны были быть употреблены на самое главное, то есть на военное дело. Следуя этому правилу, Петр и раньше упрощал финансовое управление страной, передавая сборы с отдельных местностей прямо в руки генералов, на их расходы, и минуя центральные учреждения, куда деньги должны были поступать по старому порядку. Всего удобнее было применить этот способ в новозавоеванной стране - в Ингерманландии, отданной в "губернацию" Меншикову. Тот же способ был распространен на Киев и Смоленск - для приведения их в оборонительное положение против нашествия Карла XII, на Казань - для усмирения волнений, на Воронеж и Азов - для постройки флота. Петр только суммирует эти частичные распоряжения, когда приказывает (18 декабря 1707 г.) "росписать города частями, кроме тех, которые в 100 верстах от Москвы, - к Киеву, Смоленску, Азову, Казани, Архангельскому". После полтавской победы эта неясная мысль о новом административно-финансовом устройстве России получила дальнейшее развитие. Приписка городов к центральным пунктам, для взимания с них всяких сборов, предполагала предварительное выяснение, кто и что должен платить в каждом городе. Для приведения в известность плательщиков назначена была повсеместная перепись; для приведения в известность платежей велено было собрать сведения из прежних финансовых учреждений. Результаты этих предварительных работ обнаружили, что государство переживает серьезный кризис. Перепись 1710 г. показала, что, вследствие беспрерывных наборов и побегов от податей, платежное население государства сильно уменьшилось: вместо 791 тысяч дворов, числившихся по переписи 1678 г., новая перепись насчитала только 637 тысяч; на всем севере России, несшем до Петра главную часть финансовой тягости, убыль достигла даже 40%. Ввиду такого неожиданного факта, правительство решилось игнорировать цифры новой переписи, за исключением мест, где они показывали прибыль населения (на юго-востоке и в Сибири); по всем остальным местностям решено было взимать подати сообразно со старыми, фиктивными цифрами плательщиков. И при этом условии, однако, оказалось, что платежи не покрывают расходов: первых оказывалось 3 миллиона 134 тысяч, последних - 3 миллиона 834 тысяч рублей. Около 200 тысяч могло быть покрыто из соляного дохода; остальные полмиллиона составляли постоянный дефицит. Во время рождественских съездов генералов Петра в 1709 и 1710 годах города России были окончательно распределены между 8 губернаторами; каждый в своей "губернии" собирал все подати и направлял их, прежде всего, на содержание армии, флота, артиллерии и дипломатии. Эти "четыре места" поглощали весь констатированный доход государства; как будут покрывать "губернии" другие расходы, и прежде всего свои, местные - этот вопрос оставался открытым. Дефицит был устранен просто сокращением на соответственную сумму государственных расходов. Так как содержание армии было главной целью при введении "губерний", то дальнейший шаг этого нового устройства состоял в том, что на каждую губернию возложено было содержание определенных полков. Для постоянных сношений с ними губернии назначили к полкам своих "комиссаров". Самым существенным недостатком такого устройства, введенного в действие с 1712 г., было то, что оно фактически упраздняло старые центральные учреждения (см. Приказы), но не заменяло их никакими другими. Губернии непосредственно сносились с армией и с высшими военными учреждениями, но над ними не было никакого высшего присутственного места, которое бы могло контролировать и соглашать их функционирование. Потребность в таком центральном учреждении почувствовалась уже в 1711 г., когда Петр должен был покинуть Россию для прутского похода (см. Турецкие войны). "Для отлучек своих" Петр создал Сенат (см.). Губернии должны были назначить в Сенат своих комиссаров "для спроса и принимания указов". Но все это не определяло с точностью взаимного отношения Сената и губерний. Все попытки Сената организовать над губерниями такой же контроль, какой над приказами имела учрежденная в 1701 г. "Ближняя канцелярия", кончились совершенной неудачей. Безответственность губернаторов являлась необходимым последствием того, что правительство само постоянно нарушало установленные в 1710 - 1712 годах порядки губернского хозяйства, брало у губернатора деньги не на те цели, на которые он должен был платить их по бюджету, свободно распоряжалось наличными губернскими суммами и требовало от губернаторов все новых и новых "приборов", то есть увеличения дохода, хотя бы ценой угнетения населения. Основная причина всех этих нарушений заведенного порядка была та, что бюджет 1710 г. фиксировал цифры необходимых расходов, в действительности же, они продолжали расти и не умещались более в рамках бюджета. Рост армии теперь, правда, несколько приостановился; за то быстро увеличивались расходы на балтийский флот, на постройки в новой столице (куда правительство в 1714 г. окончательно перенесло свою резиденцию), на оборону южной границы. Приходилось опять изыскивать новые, сверхбюджетные ресурсы. Назначать новые прямые налоги было почти бесполезно, так как и старые платились все хуже и хуже, по мере обеднения населения. Перечеканка монеты, казенные монополии также не могли дать больше того, что уже дали. На смену губернской системе возникает сам собой вопрос о восстановлении центральных учреждений; хаос старых и новых налогов: "окладных", "повсегодных" и "запросных" вызывает необходимость консолидации прямой подати; безуспешное взыскание налогов по фиктивным цифрам 1678 г. приводит к вопросу о новой переписи и об изменении податной единицы; наконец, злоупотребление системой казенных монополий выдвигает вопрос о пользе для государства свободной торговли и промышленности. Реформа вступает в свой третий и последний фазис: до 1710 г. она сводилась к накоплению случайных распоряжений, продиктованных потребностью минуты; в 1708 - 1712 годах были сделаны попытки привести эти распоряжения в некоторую чисто внешнюю, механическую связь; теперь возникает сознательное, систематическое стремление воздвигнуть на теоретических основаниях вполне новую государственную постройку. Вопрос, в какой степени сам Петр лично участвовал в реформах последнего периода, остается до сих пор еще спорным. Архивное изучение истории Петра обнаружило в последнее время целую массу "доношений" и проектов, в которых обсуждалось почти все содержание правительственных мероприятий Петра. В этих докладах, представленных русскими и особенно иностранными советниками Петра, добровольно или по прямому вызову правительства, положение дел в государстве и важнейшие меры, необходимые для его улучшения, рассмотрены очень обстоятельно, хотя и не всегда на основании достаточного знакомства с условиями русской действительности. Петр сам читал многие из этих проектов и брал из них все то, что прямо отвечало интересовавшим его в данную минуту вопросам - особенно вопросу об увеличении государственных доходов и о разработке природных богатств России. Для решения более сложных государственных задач, например о торговой политике, финансовой и административной реформе, Петр не обладал необходимой подготовкой; его участие ограничивалось здесь постановкой вопроса, большей частью на основании словесных советов кого-либо из окружающих, и выработкой окончательной редакции закона; вся промежуточная работа - собирание материалов, разработка их и проектирование соответствующих мер - возлагалась на более сведущих лиц. В частности, по отношению к торговой политике, Петр сам "не раз жаловался, что из всех государственных дел для него ничего нет труднее коммерции и что он никогда не мог составить себе ясного понятия об этом деле во всей его связи" (Фокеродт ). Однако государственная необходимость заставила его изменить прежнее направление русской торговой политики - и важную роль при этом сыграли советы знающих людей. Уже в 1711 - 1713 годах правительству был представлен ряд проектов, в которых доказывалось, что монополизация торговли и промышленности в руках казны вредит, в конце концов, самому фиску и что единственный способ увеличить казенные доходы от торговли - восстановление свободы торгово-промышленной деятельности. Около 1715 г. содержание проектов становится шире; в обсуждении вопросов принимают участие иностранцы, словесно и письменно внушающие царю и правительству идеи европейского меркантилизма - о необходимости для страны выгодного торгового баланса и о способе достигнуть его систематическим покровительством национальной промышленности и торговле, путем открытия фабрик и заводов, заключения торговых договоров и учреждения торговых консульств за границей. Раз усвоив эту точку зрения, Петр со своей обычной энергией проводит ее во множестве отдельных распоряжений. Он создает новый торговый порт (Петербург) и насильственно переводит туда торговлю из старого (Архангельска), начинает строить первые искусственные водяные пути сообщения, чтобы связать Петербург с центральной Россией, усиленно заботится о расширении активной торговли с Востоком (после того как на Западе его попытки в этом направлении оказались мало успешными), дает привилегии устроителям новых заводов, выписывает из-за границы мастеров, лучшие орудия, лучшие породы скота и т. д. Менее внимательно он относится к идее финансовой реформы. Хотя и в этом отношении самая жизнь показывает неудовлетворительность действовавшей практики, а ряд представленных правительству проектов обсуждает разные возможные реформы, тем не менее Петр интересуется здесь лишь вопросом о том, как возложить на население содержание новой, постоянной армии. Уже при учреждении губерний, ожидая после полтавской победы скорого мира Петр приказывает Сенату рассчитать во что обойдется содержание солдата и офицера, представляя самому Сенату решить, должен ли быть покрыт этот расход с помощью подворного налога, как был раньше, или с помощью подушного, как советовали разные "доносители". Техническая сторона будущей податной реформы разрабатывается правительством Петра, а затем он со всей энергией настаивает на скорейшем окончании необходимой для реформы подушной переписи и на возможно скорой реализации нового налога. Действительно, подушная подать увеличивает цифру прямых налогов с 1,8 до 4,6 миллионов, составляя более половины бюджетного прихода (8 1/2 миллионов). Вопрос об административной реформе интересует Петра еще меньше: здесь и самая мысль, и разработка ее, и приведение в исполнение принадлежит советникам-иностранцам (особенно Генриху Фику), предложившим Петру восполнить недостаток центральных учреждений в России посредством введения шведских коллегий (см.). На вопрос, что преимущественно интересовало Петра в его реформационной деятельности, уже Фокеродт дал ответ весьма близкий к истине: "он особенно и со всей ревностью старался улучшить свои военные силы". Действительно, в своем письме к сыну Петр подчеркивает мысль, что воинским делом "мы от тьмы к свету вышли, и (нас), которых не знали в свете, ныне почитают". "Войны, занимавшие Петра всю жизнь (продолжает Фокеродт), и заключаемые по поводу этих войн договоры с иностранными державами, заставили его обращать внимание также и на иностранные дела, хотя он полагался тут большей частью на своих министров и любимцев... Самым его любимым и приятным занятием было кораблестроение и другие дела, относящиеся к мореходству. Оно развлекало его каждый день, и ему должны были уступать даже самые важные государственные дела... внутренних улучшениях в государстве - о судопроизводстве, хозяйстве, доходах и торговле - он мало или вовсе не заботился в первые тридцать лет своего царствования, и бывал доволен, если только его адмиралтейство и войско достаточным образом снабжались деньгами, дровами, рекрутами, матросами, провиантом и амуницией". Тотчас после полтавской победы поднялся престиж России за границей. Из Полтавы Петр едет прямо на свидания с польским и прусским королями; в середине декабря 1709 г. он возвращается в Москву, но в середине февраля 1710 г. снова ее покидает. Половину лета до взятия Выборга он проводит на взморье, остальную часть года - в Петербурге, занимаясь его обстройкой и брачными союзами племянницы Анны Иоанновны с герцогом Курляндским и сына Алексея с принцессой Вольфенбюттельской. 17 апреля 1711 г. Петр выехал из Петербурга в прутский поход, затем прямо проехал в Карлсбад для лечения водами, и в Торгау для присутствия при браке царевича Алексея. В Петербург он вернулся лишь к новому году. В июне 1712 г. Петр опять покидает Петербург почти на год; он едет к русским войскам в Померанию, в октябре лечится в Карлсбаде и Теплице, в ноябре, побывав в Дрездене и Берлине, возвращается к войскам в Мекленбург, в начале следующего 1713 г. посещает Гамбург и Рендсбург, проезжает в феврале через Ганновер и Вольфенбюттель в Берлин для свидания с новым королем Фридрихом-Вильгельмом, потом возвращается в Санкт-Петербург. Через месяц он уже в финляндском походе и, вернувшись в середине августа, продолжает до конца ноября предпринимать морские поездки. В середине января 1714 г. Петр на месяц уезжает в Ревель и Ригу; 9 мая он опять отправляется к флоту, одерживает с ним победу при Гангеуде и возвращается в Петербург 9 сентября. В 1715 г. с начала июля до конца августа Петр находится с флотом на Балтийском море. В начале 1716 г. Петр покидает Россию почти на два года; 24 января он уезжает в Данциг на свадьбу племянницы Екатерины Ивановны с герцогом Мекленбургским; оттуда, через Штеттин, едет в Пирмонт для лечения; в июне отправляется в Росток к галерной эскадре, с которой в июле появляется у Копенгагена; в октябре Петр едет в Мекленбург, оттуда в Гавельсберг для свидания с прусским королем, в ноябре - в Гамбург, в декабре - в Амстердам, в конце марта следующего 1717 г. - во Францию. В июне мы видим его в Спа, на водах, в середине июля - в Амстердаме, в сентябре - в Берлине и Данциге; 10 октября он возвращается в Петербург. Следующие два месяца Петр ведет довольно регулярную жизнь, посвящая утро работам в адмиралтействе и разъезжая затем по петербургским постройкам. 15 декабря он едет в Москву, дожидается там привоза сына Алексея из-за границы и 18 марта 1718 г. выезжает обратно в Петербург. 30 июня хоронили, в присутствии Петра, Алексея Петровича (см.); в первых числах июля Петр выехал уже к флоту и после демонстрации у Аландских островов, где велись мирные переговоры, возвратился 3 сентября в Петербург, после чего еще трижды ездил на взморье и раз в Шлиссельбург. В следующем 1719 г. Петр выехал 19 января на Олонецкие воды, откуда вернулся 3 марта. 1 мая он вышел в море, и в Петербург вернулся только 30 августа. В 1720 г. Петр пробыл март месяц на Олонецких водах и на заводах: с 20 июля до 4 августа плавал к финляндским берегам. В 1721 г. он совершил поездку морем в Ригу и Ревель (11 марта - 19 июня). В сентябре и октябре Петр праздновал Ништадтский мир в Санкт-Петербурге, в декабре - в Москве. В 1722 г. 15 мая Петр выехал из Москвы в Нижний Новгород, Казань и Астрахань; 18 июля он отправился из Астрахани в персидский поход (до Дербента), из которого вернулся в Москву только 11 декабря. Возвратившись в Санкт-Петербург 3 марта 1723 г., Петр уже 30 марта выехал на новую финляндскую границу; в мае и июне он занимался снаряжением флота и затем на месяц отправился в Ревель и Рогервик, где строил новую гавань. В 1724 г. Петр сильно страдал от нездоровья, но оно не заставило его отказаться от привычек кочевой жизни, что и ускорило его кончину. В феврале он едет в третий раз на Олонецкие воды; в конце марта отправляется в Москву для коронования императрицы, оттуда совершает поездку на Миллеровы воды и 16 июня выезжает в Санкт-Петербург; осенью ездит в Шлиссельбург, на Ладожский канал и Олонецкие заводы, затем в Новгород и в Старую Руссу для осмотра соляных заводов: только когда осенняя погода решительно мешает плавать по Ильменю, Петр возвращается (27 октября) в Санкт-Петербург. 28 октября он едет с обеда у Ягужинского на пожар, случившийся на Васильевском острове; 29-го отправляется водой в Сестербек и, встретив по дороге севшую на мель шлюпку, по пояс в воде помогает снимать с нее солдат. Лихорадка и жар мешают ему ехать дальше; он ночует на месте и 2 ноября возвращается в Санкт-Петербург. 5-го он сам себя приглашает на свадьбу немецкого булочника, 16-го казнит Монса , 24-го празднует обручение дочери Анны с герцогом Голштинским. Увеселения возобновляются по поводу выбора нового князя-папы, 3-го и 4-го января 1725 г. Суетливая жизнь идет своим чередом до конца января, когда, наконец, приходится прибегнуть к врачам, которых Петр до того времени не хотел слушать. Но время оказывается пропущенным и болезнь - неисцелимой; 22 января воздвигают алтарь возле комнаты больного и причащают его; 26-го "для здравия" его выпускают из тюрем колодников, а 28 января, в четверть шестого утра, Петр умирает, не успев распорядиться судьбой государства. Простой перечень всех передвижений Петр за последние 15 лет его жизни дает уже почувствовать, как распределялось время Петра и его внимание между занятиями разного рода. После флота, армии и иностранной политики, наибольшую часть своей энергии и своих забот Петр посвящал Петербургу. Петербург - личное дело Петра, осуществленное им вопреки препятствиям природы и сопротивлению окружающих. С природой боролись и гибли в этой борьбе десятки тысяч русских рабочих, вызванных на пустынную, заселенную инородцами окраину; с сопротивлением окружающих справился сам Петр, приказаниями и угрозами. Суждения современников Петра об этой его затее можно прочесть у Фокеродта. Мнения о реформе Петра чрезвычайно расходились уже при его жизни. Небольшая кучка ближайших сотрудников держалась мнения, которое впоследствии Ломоносов формулировал словами: "он Бог твой, Бог твой был, Россия". Народная масса, напротив, готова была согласиться с утверждением раскольников, что Петр был антихрист. Те и другие исходили из того общего представления, что Петр совершил радикальный переворот и создал новую Россию, не похожую на прежнюю. Новая армия, флот, сношения с Европой, наконец, европейская внешность и европейская техника - все это были факты, бросавшиеся в глаза; их признавали все, расходясь лишь коренным образом в их оценке. То, что одни считали полезным, другие признавали вредным для русских интересов; что одни считали великой заслугой перед отечеством, в том другие видели измену родным преданиям; наконец, где одни видели необходимый шаг вперед по пути прогресса, другие признавали простое отклонение, вызванное прихотью деспота. Оба взгляда могли приводить фактические доказательства в свою пользу, так как в реформе Петра перемешаны были оба элемента - и необходимости, и случайности. Элемент случайности больше выступал наружу, пока изучение истории Петра ограничивалось внешней стороной реформы и личной деятельности преобразователя. Написанная по его указам история реформы, должна была казаться исключительно личным делом Петра. Другие результаты должно было дать изучение той же реформы в связи с ее прецедентами, а также в связи с условиями современной ей действительности. Изучение прецедентов Петровской реформы показало, что во всех областях общественной и государственной жизни - в развитии учреждений и сословий, в развитии образования, в обстановке частного быта - задолго до Петра обнаруживаются те самые тенденции, которым дает торжество Петровская реформа. Являясь, таким образом, подготовленной всем прошлым развитием России и составляя логический результат этого развития, реформа Петра с другой стороны, и при нем еще не находит достаточной почвы в русской действительности, а потому и после Петра во многом надолго остается формальной и видимой. Новое платье и "ассамблеи" не ведут к усвоению европейских общественных привычек и приличий; точно так же новые, заимствованные из Швеции учреждения не опираются на соответственное экономическое и правовое развитие массы. Россия входит в число европейских держав, но на первый раз только для того, чтобы почти на полвека сделаться орудием в руках европейской политики. Из 42-х цифирных провинциальных школ, открытых в 1716 - 1722 годах, только 8 доживают до середины века; из 2000 навербованных, большей частью силой, учеников, действительно выучиваются к 1727 году только 300 на всю Россию. Высшее образование, несмотря на проект "Академии", и низшее, несмотря на все приказания Петра, остаются надолго мечтой. О принятии Петром императорского титула - см. Император; о семейных отношениях Петра - Алексей Петрович, Екатерина I Алексеевна , Евдокия Федоровна; о войнах и иностранной политике - Северная война, Турецкие войны, Персидские войны; о церковной политике Петра - Патриаршество в России, Монастырский приказ, Святейший Синод, Стефан Яворский , Феофан Прокопович ; о внутренних преобразованиях Петра - Губернии, Коллегии, Городовые магистраты, Сенат, Совет ландратский, Академия Наук, Начальное народное образование (XX, 753); о книгах, изданных по приказанию Петра - Русская литература. Ср. также Россия (История и Историография). Для биографии Петра Великого см. "Отечественные Записки", 1856, CIV: "Несколько редких и малоизвестных иноязычных сочинений, относящихся до Петра Великого и его века" (стр. 345 - 395); Minzloff "Pierre le Grand dans la litterature etrangere" (Санкт-Петербург, 1873, стр. 691) и его же "Supplement" (Санкт-Петербург, 1872, стр. 692 - 721); В.І. Межов "Юбилей Петра Великого" (Санкт-Петербург, 1881, стр. 230); Е.Ф. Шмурло "Петр Великий в русской литературе" (Санкт-Петербург, 1889, стр. 136, оттиск из "Журнала Министерства Народного Просвещения", 1889). Важнейшие источники и сочинения о Петре: "Журнал, или Поденная записка Петра Великого с 1699 г. до заключения Ништадтского мира" (Санкт-Петербург, 1770 - 1772 г.; составлено кабинет-секретарем Петра, Макаровым , многократно исправлено самим государем и издано историком Щербатовым ); И. Кириллов "Цветущее состояние Всероссийского государства, в каковое начал, привел и оставил неизреченными трудами Петр Великий, отец отечествия" (М., 1831); Голиков "Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России, собранные из достоверных источников и расположенные по годам" (М., 1788 - 1789, 12 частей) и "Дополнения к деяниям Петра Великого" (М., 1790 - 1797, 18 частей); второе издание трудов Голикова, в котором "Дополнения" перепечатаны после соответствующих годов "Деяний" и в конце прибавлен Указатель, издано в 15 томах (М., 1837 - 1843). Главным образом на материале Голикова основаны: "Жизнь Петра Великого", описанная Галеном (перевод с немецкого, Санкт-Петербург, 1812 - 1813) и "История Петра Великого" В. Бергмана (перевод с немецкого, Санкт-Петербург, 1833; 2-е издание 1840 - 1841); "Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом" (М., 1872; преимущественно выписки из бумаг дворцовых и др. приказов, а также кабинета); "Письма и бумаги Петра Великого", капитальное издание, исчерпывающее материал "писем" и помещающее в примечаниях массу данных (до сих пор вышло три части, Санкт-Петербург, 1887 - 1893; доведено до 1705 года); "Доклады и приговоры, состоявшиеся в правительствующем Сенате в царствование Петра Великого" (Санкт-Петербург, 1880 - 1892; обнимает 1711 - 1715 годы; драгоценный материал для истории административной и финансовой реформы, извлеченный из Московского архива Министерства юстиции); "Архив князя Ф.В. Куракина" (села Надеждина), книги 1 - 5 (Санкт-Петербург, 1890 - 1894). Описания архивов: сенатского (П.И. Баранова ), Синодского (первые пять томов), морского министерства. Полное Собрание Законов Российской Империи, тома II - VII, и Полное Собрание Постановлений и Распоряжений по Ведомству Православного Исповедания Российской Империи, первые четыре тома (с 1721 г.). Н. Устрялов "История царствования Петра Великого" (Санкт-Петербург, 1859 - 1863); доведена до конца 1706 г.; отдельно изложено дело царевича Алексея); Соловьев "История России с древнейших времен", томы XIII - XVIII (III и IV в изд. "Обществ. Пользы"); А. Bruckner "Petr der Grosse" (Б., 1879, в "Allgem. Geschichte iu Einzeldarstellungen", hgb. v. W. Onchen; русский перевод, с большим количеством иллюстраций, издан А. Сувориным ); его же "Die Europaisirung Russiads. TI Land und Volk" (1887); его же "Geschichtr Russilands bis zum Eude d. 18 Jahrhunders. TI Ueberblick d. Entwickelung bis zum Tode P. d. Gr." (Гота, 1896); оба последние сочинения посвящены, главным образом, вопросу о подготовке реформы (другие работы Брикнера см. под именем автора); "Peter the Great, emperor of Russia" (Лондон, 1884); K. Waliszewski "Pierre le Grand, l'education - l'homme - l'oeuvre" (П., 1897; характеристика личности Петра, с кратким очерком реформ, по новейшим исследованиям). Сочинения по отдельным эпохам царствования Петра: Погодин "Семнадцать первых лет в жизни императора Петра Великого" (М., 1875); И.Е. Забелин "Детские годы Петра Великого", в "Опытах изучения русских древностей и истории" (М., 1872, часть I); Астров "Первоначальное образование Петра Великого" ("Русский Архив", 1875); М.А. Веневитинов "Русские в Голландии. Великое посольство 1697 - 1698 годов" (М., 1897). Сочинения современников Петра - Сильвестра Медведева, Желябужского , Крекшина, Матвеева , Нартова , Нащокина, Неплюева , Посошкова , Толстого , а также иностранцев: Беркгольца , Вебера, Гордона , Корба, Перри , Фокеродта, Плейера, Юля - указаны под соответствующими именами. Донесения иностранных послов из России напечатаны в "Сборнике Императорского Русского Исторического Общества", тома 34, 40, 49, 52 (французских), 39, 50, 61 (английских), 3 (саксонского Лефорта); к царствованию Петра относятся также сплошь тома 11 (письма, указы и заметки Петра, изд. А.Ф. Бычковым ) и 25 (Бумаги Б.П. Шереметева ). Для отдельных сторон реформы важнейшие пособия: П.О. Бобровский "Происхождение Артикула воинского и Изображения процессов Петра Великого по Уставу Воинскому" (Санкт-Петербург, 1881) и "Военное право в России при Петре Великом. Артикул Воинский" (выпуски I и II, Санкт-Петербург, 1882); М.П. Розенгейм "Очерк военно-судных учреждений в России до кончины Петра Великого" (Санкт-Петербург, 1878); Д.Ф. Масловский "Записки по истории военного искусства в России" (вып. 1, 1683 - 1760 годы, Санкт-Петербург, 1891); Пузыревский "Развитие постоянных регулярных армий и состояние военного искусства в век Людовика XIV и Петра Великого"; С. Елагин "История русского флота. Период Азовский" (часть I и приложения, Санкт-Петербург, 1861); Веселаго "Очерк русской морской истории" (часть I, Санкт-Петербург, 1875; под редакцией обоих названных авторов издавались "Материалы для истории русского флота", том I - XV); А. Градовский "Высшая администрация России XVIII века и генерал-прокуроры" (Санкт-Петербург, 1866); С. Петровский "О Сенате в царствование Петра Великого" (в "Описании документов и бумаг Московского архива Министерства юстиции", кн. III, и отдельно); П. Мрочек-Дроздовский "Областное управление России XVIII века до учреждения о губерниях 1775 г. Часть I. Областное управление эпохи первого учреждения губерний, 1708 - 1719" (М., 1876; из того же издания, как предыдущее); И. Дитятин "Устройство и управление городов России Петра I. Введение, города в России в XVIII веке" (Санкт-Петербург, 1875); П. Милюков "Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII века и реформа Петра Великого" (Санкт-Петербург, 1892, и "Журнал Министерства Народного Просвещения", 1890 - 1892); Н. Павлов-Сильванский "Проекты реформ в записках современников Петра Великого. Опыт изучения русских проектов и неизданные их тексты" (Санкт-Петербург, 1897); А. Филиппов "О наказании по законодательству Петра Великого, в связи с реформой" (М., 1891); Н. Кедров "Духовный регламент в связи с преобразовательной деятельностью Петра Великого" (М., 1889); Ю.Ф. Самарин "Стефан Яворский Феофан Прокопович" (в "Сочинениях", т. V); И.А. Чистович "Феофан Прокопович и его время" (Санкт-Петербург, 1868); Пекарский "Наука и литература при Петре Великом". П. Милюков.